Сергей Пантелеев
Main page Exhibitions
About the artist
Gallery
Critical acclaim
Exhibitions
Guestbook

Меня он завлек первой своей выставкой, на открытии которой я присутствовал. Она была посвящена очень сложной многоплановой проблеме – острову Валаам. Я тогда увидел в этих картинах, с одной стороны, ликующую молодую душу, осматривающую и обнимающую действительность, а, с другой стороны - взгляд мудрого человека, который осмыслил и пропустил через себя всю историю этого места и зло, которое было там сотворено. Он словно говорил: «Я знаю и помню. Помни и ты». С тех пор я слежу за этим художником, и вот сейчас специально приехал в Москву, чтобы увидеть его новые работы, тема которых меня тоже очень волнует. Это серия портретов людей Севера «Барнео», – не по-балтийски горячо и взволнованно делился своими сокровенными мыслями большой любитель искусства, мэр эстонского города Йыгева Антс Паю. И пообещал, что работы молодого талантливого художника Сергея Пантелеева обязательно увидят и на его родине.

Те, кому довелось посетить выставку «Барнео», прошедшую 12-24 ноября в Центральном Доме Художника, не сговариваясь, отмечали жизнеутверждающую силу, подкупающую искренность и мощь характеров, которую удалось выразить Сергею Пантелееву в серии портретов последних романтиков Севера.

И вот награда – российские полярники решили принять молодого художника в свои ряды. Председатель Российской Ассоциации Полярников Артур Чилингаров торжественно вручил Сергею Пантелееву свидетельство члена Ассоциации.

Идея отправиться к самой северной точке Земли, к полюсу, возникла, у 21-летнего студента Московского института изобразительного и рекламного искусства (бывший Московский технологический институт), почти случайно. Как говорит сам художник, мне предложили - и я подумал, а почему бы и нет?

В результате – несомненный успех и повод поговорить о пристрастиях в искусстве, о выбранном пути, о том, что лежит в основе замысла…

- У вас есть очевидная склонность к портретному жанру. Хотя критики говорят, что этот жанр умирает. Мне, правда, это не совсем понятно. Вы тоже думаете, что у портрета нет будущего?

- Я, честно говоря, не считаю, что он умирает. Как раз мне кажется, это перспективный жанр. До этого я портреты не писал, и мне интересно было попробовать, что это такое, поставить задачи и попытаться решить их. Так что это пока был пробный шаг, но я в портрет верю.

- Почему на Полюсе вы решили писать все-таки портреты, а не пейзажи, например?

- Мне сразу стало ясно, что это будет портрет, потому что пейзажи арктические довольно однообразны, небо, лед и ничего больше. Хотя вообще я пейзажи писать люблю.

- А что вам показалось интересным в людях Севера? Они чем-то отличаются от тех, кто окружает вас в повседневной московской жизни?

- Для меня, конечно, отличаются. Потому что я в силу жизненных обстоятельств их всех хорошо знаю, это, можно сказать, друзья нашей семьи, я знаю характер каждого, и через эту призму старался их писать.

- Как вы оцениваете сами, вам удалось передать характеры?

- Не везде. Но удалось.

- А кого было труднее всего писать?

- Губернатора острова Врангель Владимира Кошелева, наверное. Даже не могу сказать почему. Он человек характерный, цельный. Но вот как раз чаще всего, так и бывает, люди характерные труднее всего даются.

- Как бы вы определили направление, в котором работаете сейчас, и, может быть, будете работать в будущем?

- Про будущее ничего не могу сказать. Скорее всего, буду привязан к реализму, не хочу от этого отходить. Это просто, понятно, доступно людям.

- А как вы сегодня понимаете реализм? Высшей точки мастерства в реалистическом изображении человека давно уже достигли художники прошлого. Потом начался обратный процесс, поиски новых форм, потому что старый способ уже не годился для новых идей. Что нового можно сказать реалистической формой в контексте нашего времени?

- Что-то новое сказать в искусстве вообще крайне сложно, но я стараюсь делать то, что мне нравится и делать это искренне. А было это или не было, устарело или нет, меня интересует меньше. Действительно, новое слово сказать практически невозможно, но я не гонюсь за этим.

- А кроме портрета, какие еще жанры вам близки?

- Ближе пейзаж, конечно.

- В пейзаж, между тем, вы пытаетесь ввести какие-то элементы поп-арта, насколько я поняла. Серия «Валаам» на этом приеме и построена – в каждой картине есть некие черно-белые карандашные вкрапления, а то и просто белые полосы. Что это, собственно, вам дает?

- Я для себя определяю черно-белые вкрапления как то, что я помню, представляю себе, это мое воспоминание, очищенное от лишнего, это структура, а живописная часть – это то, как все существует на самом деле, в реальности.

- Сейчас многие художники пытаются совмещать чистое искусство с тем, что в целом называется рекламой, в любой ее форме, не рассчитывая на скорый успех в основной профессии…

- Я нет. Я не собираюсь заниматься ничем другим кроме чистого искусства. Потому что много раз наблюдал, как посторонние занятия сначала отвлекают, а потом и замещают главное.

- Вы считаете, что у того, кто решил заниматься только чистым искусством, есть перспектива?

- Конечно, есть. Это трудно. Но я буду стараться, чтобы у меня так и было.

Последние романтики Севера

Снежана Красинская

газета "Полярный круг", N18-19, 2002, декабрь.